История бело-черного ньюфаундленда в Европе.
Автор: Manlio Massa (Заводчик ньюфаундлендов, судья FCI .)Первая часть
Давно, когда бело-черные собаки (из-за неясных правил) были очень далеки от идеального типа, в некоторых шоу рингах люди говорили:
"Он очень хороший собака, для бело-черного."
Парадоксально, этот комплимент, смешанный с немного жалостью, создавал именно противоположный эффект.
Владелец такого экземпляра чувствовал себя в праве, чтобы размножить этот тип, верил, что бело-черные собаки могут отличатся от своих черных братьев.
То есть, в целом, легче, менее квадратные, с более длинными конечностями и т.д.
Несколько лет в Италии, было предложено и получены награды National Certificate (Cac) для каждого цвета, сохраняя при этом единственный International Certificate (Cacib), потому что это было под юрисдикцией FCI.
Многие были очень довольны этим предложением, чтобы их собака легко становилась чемпионом.Я боролся с этим, потому что это было как признание, что теория очень распространенная в то время, что бело-черные собаки не могут представлять стандарт как черные. Повезло, что эксперимент продлился не долго.
Вскоре я опубликую здесь на FB историю "внутри и снаружи" стандарт для этого цвета и мою долгую борьбу, жертвы и унижения, которые я перенес, чтобы его принять в Европе на том же уровне, что и черные экземпляры, и, прежде всего, как сегодня они могут соревноваться с равными собаками и без какого-либо страха.
Часть вторая
«Прежде чем начать эту часть своего рассказа, мне необходимо сделать важное уточнение во избежание недопонимания:
В моем сердце есть место только для ньюфаундленда, независимо от его окраса.
Я рассказываю историю именно бело-черных собак, потому что она оказалась самой долгой и сложной. Впрочем, это вовсе не означает, что с черными ньюфаундлендами, которых я разводил в гораздо большем количестве на протяжении многих лет, всё шло гладко — совсем наоборот…»
Своего первого ньюфаундленда я увидел в заснеженный день на озере Комо и влюбился без памяти.
Поиски были непростыми, но в итоге я обратился к фрау Жанно — любезной швейцарке, которая была куратором по разведению в Швейцарском клубе породы.В 1979 году, с ее помощью, я приобрел своего первого щенка-ньюфаундленда. Тогда же она спросила меня, доводилось ли мне видеть бело-черных ньюфаундлендов — точнее, не совсем ньюфаундлендов, а собак, очень близких к ним: ландсиров типа ECT (европейский континентальный тип).
Мы отправились к одному швейцарскому заводчику, где я увидел этих крупных бело-черных собак. При моих тогдашних скудных знаниях они показались мне чем-то похожими на ньюфаундлендов, но при этом более высокими, стройными, длинноногими, с менее массивными головами — однако в тот момент они произвели на меня огромное впечатление.
Фрау Жанно объяснила мне, что эта порода существует относительно недавно, а в прошлом встречались бело-черные ньюфаундленды, которых называли «ландсирами» — в честь знаменитого английского художника, запечатлевшего их на нескольких своих картинах.
Я спросил, почему такие ньюфаундленды исчезли и где их можно найти?
На первый вопрос она либо не знала ответа, либо не захотела отвечать, но сказала, что где-то в Северной Америке и Дании есть люди, которые упорно пытаются возродить этот окрас.
Отправившись в Данию, я познакомился с Биргиттой Готен (питомник «Ursula’s Newfoundlands»).
Биргитта вместе со своим мужем И. К. Кристенсен, а также супружеские пары Вессельтофт и Артсо, сумели привезти из Канады очень важного для того времени кобеля — носителя рецессивного гена бело-черного окраса: чемпиона Topmast’s Hannibal, заводчиком которого была Маргарет Уилмотт.
От Ганнибала был получен знаменитый бело-черный чемпион Ursula’s Captain Cook.Благодаря этому у меня появились первые ньюфаундленды бело-черного окраса — окраса, который в то время не признавался стандартом FCI, несмотря на то, что он является культовым и имеет огромное историческое значение (как уже упоминалось, большинство ньюфаундлендов на старинных картинах — именно бело-черные).
Здесь мне придется сделать небольшой экскурс в прошлое и поделиться информацией, которую я почерпнул из рассказов очевидцев тех событий, а также из различных источников, включая книгу «Le Roman du Landseer».
В скобках приведены мои собственные соображения.
В неразберихе, царившей после Второй мировой войны, велась переписка между немецким и швейцарским клубами любителей ньюфаундлендов и Международной кинологической федерацией (FCI).
В двух письмах — от 15 декабря 1955 года и 10 октября 1956 года — Немецкий клуб любителей ньюфаундлендов (Deutschen Neufundländer Klub) и Швейцарский клуб любителей ньюфаундлендов (Schweizerischer Neufundländer Klub) обратились в FCI с просьбой разрешить двум разновидностям ньюфаундленда (черным и бело-черным) участвовать в выставках раздельно, чтобы каждая из них могла претендовать на получение сертификатов для присуждения титула международного чемпиона по красоте (CACIB).
Дело в том, что в то время породы «ландсир» как таковой не существовало; термин «ландсир» обозначал именно бело-черного ньюфаундленда — значение, которое сохраняется до сих пор в англоязычных странах (Канаде, США, Великобритании).В этой переписке упоминались теории некоего профессора А. Хайма из Цюриха, называвшего себя кинологом (хотя, по имеющимся сведениям, он был геологом). Хайм утверждал, что черные ньюфаундленды и бело-черные ньюфаундленды не имеют общего происхождения (при этом он не привел никаких научных или исторических доказательств в поддержку своей теории). Оба клуба также отметили, что в то время разведение ньюфаундлендов было сосредоточено главным образом в Германии, а также в Швейцарии, Нидерландах, Швеции и Финляндии.
Они также указали, что в Германии и Швейцарии на выставках черные ньюфаундленды и ньюфаундленды окраса «ландсир» оценивались отдельно.
В переписке также говорилось, что ландсиры на нашем континенте находятся под угрозой исчезновения, а в Англии они и вовсе перестали существовать.
Короче говоря, дискуссии — основанные, на мой взгляд, на весьма надуманных теориях — продолжались со стандартной комиссией FCI на протяжении всех оставшихся 1950-х годов.
В 1960 году швейцарскому профессору Эмилю Буркхарду удалось добиться того, чтобы FCI признала стандарт собаки, лишь отдаленно напоминающей бело-черного ньюфаундленда. Он присвоил ей название «ландсир ECT» (европейский континентальный тип) — и именно с этого момента началась путаница: ведь в англоязычных странах и среди поклонников породы под «ландсиром» понимали именно черно-белого ньюфаундленда, тогда как добавление аббревиатуры ECT указывало уже на другую породу.
Такое положение дел сохранялось в течение нескольких лет, пока в 1978 годуна Генеральной ассамблее FCI в Мексике, я полагаю, под давлением клубов Landseer ECT и при общей незаинтересованности и без мнения европейских клубов ньюфаундленда, бело-черный окрас исчез из стандарта нашей породы.Дания решила зарегистрировать бело-черных собак в отдельные классы, но не наложила никаких ограничений на их вязку с черными.
Насколько мне известно, ни одна другая страна FCI не последовала примеру Дании; Фактически, на чемпионате мира 1980 года, проходившем в Милане (Италия), И.К. Кристенсен выставил бело-черного ньюфаундленда на выставке в ринг Landseer E.C.T. , в то время как его жена Биргитте Готен представила в ринг ньюфаундлендов его черного родственника.
Под давлением нескольких стран, всех скандинавских стран и Италии (моего друга и наставника доктора Перриконе) 1 апреля 1982 года Комитет по стандарту FCI вновь включил бело-черный окрас в стандарт ньюфаундленда, но без обозначения «Ландсир». который был окончательно узурпирован...!!!
Часть третья.
Мой опыт и столкновение с предвзятым отношением:
Как я уже упоминал, в 1980 году я твердо решил стать заводчиком и привез своих первых ньюфаундлендов — двух черных и двух бело-черных.
С того момента я на собственном опыте ощутил предвзятое отношение, с которым эта порода сталкивалась более десяти лет — не только в Италии, но и далеко за ее пределами.
Это были непростые времена: меня считали кем-то средним между Дон Кихотом и сумасшедшим — заводчиком, который занимается разведением «полукровок».
Должен признать, что на фоне общего уровня собак того времени мои питомцы — как черные, так и пятнистые — ничем особенным не выделялись.Однажды я попросил одного из своих первых наставников, известного итальянского судью Марису Бривио, взглянуть на моих собак в частном порядке и дать совет, как двигаться дальше.
Ее ответ определил весь мой дальнейший путь в качестве заводчика:
«Ты хочешь быть заводчиком или просто любителем животных?»
«Я хочу быть хорошим заводчиком», — ответил я, почти обидевшись.
«Тогда обеспечь этим собакам достойную жизнь в семье и начни всё сначала», — таков был ее вердикт.
Я так и поступил: те, кто должен был стать основателями моего питомника, превратились в счастливых домашних любимцев, проживших жизнь без выставок и разведения.
Тем не менее, к тому времени у меня уже родилось несколько пометов ньюфаундлендов, среди которых были как черные, так и черно-белые щенки.
Потенциальные покупатели, приходя посмотреть на щенков, спрашивали, почему среди них есть пятнистые.
Мои объяснения их не убеждали — они лишь качали головами.
В итоге многие покупали черных щенков, а бело-черные оставались у меня.
Часто мне приходилось отдавать их бесплатно или по очень низкой цене.
В отчаянии я решил применить простое рыночное правило: установил на бело-черных щенков цену значительно выше, чем на черных.
И внезапно интерес покупателей возрос — так мне удалось решить проблему.В 1982 году Пеппо Росси — мой близкий друг, которого, к сожалению, уже нет с нами, — стал первым итальянцем, отправившимся в Соединенные Штаты на Национальную специализированную выставку (National Specialty); о существовании таких мероприятий я тогда даже не подозревал.
Вернувшись, он пригласил меня к себе домой, чтобы показать видеозапись, которую сделал во время поездки.
Когда на экране появилась молодая черно-белая сука — на мой взгляд, самый прекрасный ньюфаундленд в мире, — мое сердце забилось чаще. Это была Topmast's Blackberry Blossom.
В тот же миг я твердо решил: она станет краеугольным камнем моей племенной программы.
В тот же вечер я каким-то образом раздобыл номер телефона миссис Маргарет Уилмотт из канадского города Пенс (провинция Саскачеван) — владелицы питомника ньюфаундлендов Topmast.
В телефонном разговоре она была непреклонна: Блоссом не продается.
Через несколько дней я позвонил снова — и получил тот же ответ.
Я понял: если хочу использовать последний шанс, нужно ехать к Мардж лично.
И вот однажды я отправился в далекий-далекий Саскачеван.
Небольшое отступление:
Первой остановкой в моем путешествии стал дом Барбары Финч (питомник Tuckamore) в Морристауне, штат Нью-Джерси; с ней я до этого общался только по переписке.Барбара предложила познакомить меня с другими заводчиками ньюфаундлендов.
Так я впервые оказался в месте, которое на долгие годы стало для меня вторым домом — в питомнике Pouch Cove во Флемингтоне (Нью-Джерси). На протяжении более 40 лет это место оставалось обязательной точкой в каждой моей поездке в США.
Словно по велению судьбы, в тот день — помимо Пегги Хелминг — я встретил Китти Друри (питомник Dryad's), Нелл Эйерс (Seaward), Бетти Макдоннелл (Kylika) и Джанет Левин (Newton Ark). Все они вместе с Барбарой были «матерями» современной породы ньюфаундленд; в тот момент они собрались там для обсуждения стандарта.
На одной известной фотографии я запечатлен в их компании — словно получаю от них благословение. Прибыв в Реджайну (провинция Саскачеван) в лютый мороз — минус 28 градусов по Цельсию, — я поспешил в питомник Мардж Уиллмотт и её мужа Джона.
Там я увидел знаменитого — и уже очень пожилого — чемпиона Topmast's Pied Piper, а также его дочь Блоссом — собаку, о которой я мечтал.
Я пробыл в тех краях три дня, стараясь всеми силами завоевать доверие Мардж; я даже объяснял ей, как породе необходим ньюфаундленд, способный доказать, что бело-черные собаки ничем не уступают черным.
Не знаю как, но на третий день мне удалось её убедить. Мы составили подробное соглашение, касающееся разведения, распределения щенков, использования кобелей-производителей и многого другого.
Я уехал без Блоссом, но с обещанием, что Мардж пришлет её мне в течение четырех месяцев… и она сдержала свое слово — точно так же, как я выполнил каждое из данных мною обещаний.Так началось мое приключение на самых престижных европейских выставочных рингах.
Летом 1983 года в Дании — стране, которая больше всех поддерживала возвращение этой разновидности в стандарт FCI, — состоялся один из первых турниров «Золотой кубок» (Gold Cup).
Блоссом одержала победу (а в следующем году повторила свой успех). С этого момента началась её историческая карьера, сделавшая её самым знаменитым бело-черным ньюфаундлендом всех времен.
Впрочем, в её карьере случались и головокружительные взлеты, и болезненные падения.
В 1983 году я решил представить её — вместе с другим бело-черными ньюфаундлендом, чемпионом Ursula's Goldigger, — на Всемирной выставке собак в Мадриде.
В то время в Испании практически не было скоростных автомагистралей, а путь от французской границы до столицы (около 800 км) пролегал по дороге общего пользования с очень оживленным движением, поэтому дорога заняла у меня более двух дней.
На выставке я вовремя вышла в ринг, но судья заявил, что мои собаки — вовсе не ньюфаундленды, поскольку их окрас является недопустимым.
Почти в истерике я бросилась к представителю Королевского кинологического общества (Real Sociedad Canina), но судейство уже завершилось, титулы были присуждены, и мне оставалось довольствоваться лишь официальными извинениями и выговором, сделанным судье за то, что он не ознакомился с обновленными стандартами породы.В Германии и Голландии ситуация была, пожалуй, еще хуже: люди насмехались надо мной, никто не хотел со мной разговаривать, считая меня нарушителем спокойствия на выставках — ведь я осмелился представить собак, которые, будучи бело-черными, якобы не соответствовали породному типу.
В 1988 году на выставке Bundessieger в Дортмунде (Германия) ко мне подошла дама из клуба ландсиров (ECT Club).
Она заявила, что мое поведение вредит породе, что я отбрасываю прогресс на годы назад и что, приехав в Европу, я должен был зарегистрировать Блоссом как ландсира (ECT), а не как ньюфаундленда.
Разумеется, я проигнорировал ее слова и вывел свою собаку в ринг, где — к моему удивлению — немецкий судья, доктор Марре, присудил ей CACIB (международный сертификат).
После того как завершилось судейство сук, пока я готовился к борьбе за титул «Лучший представитель породы» (BoB), в ринг вошли несколько человек — в том числе и та самая дама. Они вступили в жаркий спор с беднягой-судьей, указывая на мою собаку и повышая голос.
Меня снова попросили уйти с ринга, но я отказалась.
В ринге доктор Марре прошептал мне: «Прошу прощения, но, возможно, мы еще не готовы к тому, чтобы в рабочей группе выставлялась бело-черная собака».
В такой враждебной обстановке я долгие годы оставалась единственным заводчиком этой разновидности в Европе; некоторое время со мной работала Биргитта Готен из Дании, но вскоре она тоже сдалась. Ситуация изменилась благодаря очень внимательной и компетентной итальянской судейской бригаде.Моих собак оценивали без оглядки на окрас — побеждали просто лучшие.
Иногда это были черные собаки, иногда — бело-черные.
Хочу напомнить, что в 1989 году я завоевал титул «Лучшая собака всех пород в Италии» (All Breed Italian Dog of the Year) с черным ньюфаундлендом — чемпионом Topmast's John Houston (совладелец — Хизер Брэди), а в 1990 году получила тот же титул с бело-черной собакой — дочерью Блоссом, чемпионкой Cayuga I'm Juliet of Bonaventura.
Благодаря нескольким другим смелым заводчикам — я упоминаю Массимо Баронти (Оваско) и Беатрис Скьятти (Вертиго) — движимым и поощряемым аристократией итальянских дрессировщиков — Мариотти, Перриконе и Бривио — Италия быстро стала ведущей страной по этой разновидности.
Со временем наши черные, благодаря огромной работе, хотя и непризнанного, общества любителей ньюфаундленда SAT (одним из основателей которого я горжусь быть), также стали ориентиром для многих заводчиков и энтузиастов в Европе.
Мы гордились тем, что разводили пегих собак, таких как наши черные собаки, и могу сказать, что когда они появлялись на рингах, профессиональный глаз умел их увидеть и оценить.
Сегодня я рад отметить, что цветная разновидность достигла того же качества, что и черная, и соревнуется на тех же рингах без каких-либо различий, потому что тип абсолютно сопоставим, а цвет стал просто деталью.
Это было то, о чем я мечтал....!!!
ММп.с. Блоссом завершила свою карьеру девятью национальными титулами Европы, чемпионатами Америки и Канады, а также чемпионатами мира, Европы и международного чемпионата.
Помимо серии BIS на породных выставках и международных выставках всех пород.
Она мирно скончалась у меня на руках в 1994 году.
Ch. Topmast’s Blackberry Blossom at 11 лет
Фото Søren Wesseltoft